ads

Slider[Style1]

Style2

Style3[OneLeft]

Style3[OneRight]

Style4

Style5

HOME THEATER

Столицей летних Олимпийских игр 2024 года стал Париж.
Международный олимпийский комитет еще в июне назвал Париж и Лос-Анджелес столицами игр 2024 и 2028 года, предоставив им возможность разобраться между собой, кто принимает какие игры.

В числе претендентов также были Гамбург, Будапешт и Рим, однако свои кандидатуры они сняли. Ранее Осло отказался от проведения олимпийских игр, сославшись на непропорционально большие затраты. Оно и понятно: Олимпиада в Афинах в 2004 году обошлась городу в 15 миллиардов долларов, а Лондону всего через восемь лет - уже почти в 33 миллиарда.

Особняком стоят Игры в Пекине и Сочи - здесь устроители денег не жалели, ведь на карту был поставлен престиж страны, да и отчитываться перед избирателями потом необязательно. Вдобавок, в отличие от, скажем, Олимпийских игр в Москве в 1980 году, большая часть построенных к олимпиадам дворцов, стадионов и прочих достижений архитектуры потом бессмысленно гниет и ржавеет: в тех же Афинах из 26 построенных к Играм объектов сегодня используется четыре-пять.

Складывается ощущение, что в развитых странах все меньше желающих оплачивать из своего кармана дорогостоящее шоу под непонятным лозунгом "О спорт, ты - мир!"
Обозреватель Би-би-си Михаил Смотряев беседовал об этом с профессором Высшей школы урбанистики при Высшей школе экономики в Москве Григорием Ревзиным.

Григорий Ревзин: Страны, которые работают с престижем, стремятся это делать. Вопрос в том, какие это страны. Образовалось довольно большое количество стран, которым доказывать свой статус не надо, соответственно, для них олимпиада - это бессмысленная трата денег. В экономических категориях феномен Олимпиады необъясним. Когда деньги вкладываются в государственный престиж, тогда понятно, они на него и потрачены.
Би-би-си: Однако этот престиж недешево обходится - как минимум несколько десятков миллиардов долларов.

Г.Р.: Да, но по сравнению, скажем, с московской Олимпиадой, которую вы упомянули, сам статус олимпийских сооружений сильно изменился. По сути, речь идет о создании гигантской телевизионной студии. Количество людей, которые смотрят олимпиаду вживую, совершенно несопоставимо с миллиардами телезрителей, а качество съемки, с одной стороны, радикально повысилось, а с другой - и требования к самой съемочной площадке поменялись.
Соответственно, поучилась ситуация, когда нам кажется, что мы строим некие спортивные сооружения, которые потом могут послужить городу - ведь именно города, а не страны, принимают олимпиады, - именно для развития спорта. А в реальности мы строим очень дорогие павильоны для съемок шоу, в которых реальные посетители олимпийских соревнований являются такой бесплатной массовкой. А потом использовать эти сооружения невозможно, потому что очень большая доля их функциональности вообще не для спорта, а для съемки.
Кроме того, сам спорт в городах очень сильно поменялся: невозможно из олимпийского сооружения сделать фитнес-клуб. А это наиболее понятный формат коммерческого спорта, который дает возможность окупать расходы. А расходы на бассейны, стадионы и, тем более, площадки для зимних видов спорта совершенно не окупаются. Экономически это совершенно абсурдно.

Би-би-си: А нельзя ли сделать так, чтобы подрядчиком выступал не город, а те, кому потом достанутся эти спортивные сооружения? Футбольные клубы там, или школы плавания или верховой езды? Можно ли решить проблемы окупаемости применением других схем финансирования олимпийских объектов?
Г.Р.: Это не нужно футбольным клубам, потому что стадион с возможностью съемки футбола не нужен для тренировок. Это скорее нужно тем, кто устраивает соревнования. Спортивное сооружение и павильон для съемки спортивного соревнования - это не одно и то же. Мне-то вообще казалось, что правильно было бы поменять формат: создать такую телестудию для съемок олимпиады в Греции, а дальше предоставлять каждой стране возможность ставить там свое шоу. Пускай будут свои режиссеры, свои артисты, но при этом не надо каждый раз возводить этот комплекс сооружений.

Би-би-си: Возникает ощущение, что проблема, может быть, даже не столько в олимпийском движении как таковом, и вообще к спорту не имеет никакого отношения, а является продолжением "потребительской культуры" в самом широком смысле слова. Когда любые события подчиняются в первую очередь условиям рекламодателей и телеоператоров, наверно, неразумно ждать другого результата?
Г.Р.: В известной степени да. Но, когда мы говорим об олимпийском движении, тут нужно разделять собственно спортсменов и зрителей с одной стороны, и олимпийское движение как институт, то есть МОК и национальные олимпийские комитеты. Последние как раз страшно заинтересованы в новом строительстве в новой стране. Нельзя сказать, что здесь нет бенефициаров, они есть, и они очень влиятельные - это как раз вот эти структуры.
Им бы как раз история со специальной телестудией страшно не понравилась бы, я думаю: когда вы каждый раз строите по 17 стадионов стране, и там есть очень строгий регламент, за которым следит Олимпийский комитет, соответственно, идет строительство, и это довольно большие доходы. Но это не то потребительство, это не "потребление спорта", это такое потребительство в смысле расходования государственных средств с помощью бюрократических организаций. Такая проблема есть, и я, скорее, ее считаю более губительной.
А в том, что касается интереса к спорту со стороны миллионов телезрителей, я не знаю, до какой степени это можно называть потребительством. Просто их количество очень большое: олимпиады смотрит несколько миллиардов человек, это и определяет их трансформацию. Такого же не было, скажем, в 30-е годы, или в послевоенное время.

Би-би-си: Плюс ужесточившиеся требования к качеству изображения, как вы уже сказали.
Г.Р.: Ну да, идет технический прогресс. Если кому-нибудь придет в голову посмотреть записи старых Олимпиад, - я имею в виду не фильм Лени Рифеншталь, а просто сами соревнования, - то даже самые зрелищные виды спорта, например, футбол, они чисто зрительно не представляют собой такой фантастической живой трагедии, которая разыгрывается у вас на глазах. Это не спектакль, это отчет о самом событии: есть крупный план, есть "наезд" сверху, а вот драматизма вы просто не ощущаете. А когда вы смотрите любую трансляцию сегодня, у вас ощущение фантастически поставленного спектакля. Чтобы это сделать, нужно десять камер, нужны разные объективы, нужен направленный свет, фильтры, вышки - в общем, куча вещей, которые, конечно, трансформируют стадион в нечто совершенно другое.

Би-би-си: То есть лет через 20-30 олимпиады будут принимать только страны, нуждающиеся в поднятии престижа, а в Европе и Америке, например, мы вообще их не увидим?
Г.Р.: В рамках нынешней конъюнктуры, я думаю, это будет так. Сейчас существует целый список стран, около 30, не входящих в первую лигу, так сказать, но желающих продемонстрировать свой рост, свой особый путь, свои собственные ценности. На 30 Олимпиад этого хватит. И это неплохо, потому что приход Олимпиады в такую страну увеличивает число людей, которые ее смотрят, в том числе по телевизору - подключается Африка, Азия, всем интересно, как Япония начинает играть в футбол или заниматься зимними видами спорта. Количество телезрителей увеличивается еще на миллиард, это вполне выгодный процесс.

А дальше… Невозможно предсказать экономическую конъюнктуру на 40 лет вперед, это безнадежно. Может, все поменяется, и европейские страны опять будут радостно принимать Олимпиады. Это непредсказуемо.




BBC
Posted by Канадская служба новостей(КСН)

About Valery Rubin

This is a short description in the author block about the author. You edit it by entering text in the "Biographical Info" field in the user admin panel.
«
Next
Следующее
»
Previous
Предыдущее

Top